Джебран Халиль Джебран
Цитаты Высказывания

Подлинное в нас — молчаливо, наносное — речисто.

Человек есть два человека — один бодрствует во тьме, другой спит при свете.

Великодушие состоит не в том, чтобы ты дал мне нечто такое, в чем я нуждаюсь более тебя, но чтобы ты дал мне то, без чего сам не можешь обойтись.

Если бы все мы исповедались друг другу в своих грехах, то посмеялись бы над тем, сколь мало у нас выдумки. Если бы все мы раскрыли свои добродетели, то посмеялись бы над тем же.

Можно забыть того, с кем смеялся, но никогда не забыть того, с кем вместе плакал.

То, что всего желаннее, но недосягаемо, дороже уже достигнутого.

Очень трудно заставить себя говорить. Труднее — заставить себя молчать. Еще труднее — заставить себя думать. Но самое трудное — это заставить себя чувствовать.

Ты свободен днем, под солнцем, и ты свободен ночью, под звездами;Ты свободен, когда нет ни солнца, ни луны, ни звезд. Ты свободен даже когда закроешь глаза на все сущее.Но ты раб любимого тобою, потому что ты любишь его. И ты раб любящего тебя, потому что он тебя любит.

Если все, что говорят о добре и зле, правда, тогда вся моя жизнь — одно непрерывное преступление.

Безумец — музыкант в не меньшей степени, чем ты или я; только инструмент его немного расстроен.

Ты пьешь вино, чтобы опьянеть, а я пью его, чтобы прогнать хмель другого вина.

Внемлющий истине ничуть не ниже того, кто изрекает ее.

Тот, кому нужны стимулы для совершения благородного поступка, никогда не сможет совершить его.

Между воображением человека и обретением желанного лежит пространство, которое человек может преодолеть лишь своим страстным стремлением.

Я выучился молчанию у речистого, терпимости — у нетерпимого и доброте — у недоброго, но, как ни странно, я не испытываю ни малейшей признательности к этим учителям.

Многие учения схожи с оконным стеклом. Мы видим истину сквозь него, но оно же и отделяет нас от истины.

Жизнь без любви подобна дереву без цветов и плодов.

Любовь, которая ежедневно не возрождается, ежедневно умирает.

Единственный способ помочь себе — это помогать другим.

Человек есть два человека — один бодрствует во тьме, другой спит при свете.

Есть ли больший недостаток, чем подмечать чужие недостатки?

Лишь однажды я не нашелся что ответить. Когда меня спросили, кто я.

Великодушие состоит не в том, чтобы ты дал мне нечто такое, в чем я нуждаюсь более тебя, но чтобы ты дал мне то, без чего сам не можешь обойтись.

Щедрость — не в том, чтобы дать мне то, в чем я нуждаюсь больше тебя; нет, щедрость в том, чтобы отдать мне то, в чем ты нуждаешься больше меня.

Подлинная суть другого не в том, что он открывает тебе, но в том, чего он открыть не может. Поэтому, когда хочешь понять его,вслушивайся лучше не в то, что он говорит, а в то, чего он не говорит.

Быть щедрым — значит давать больше, чем можешь; быть гордым — значит брать меньше, чем нужно.

Вера — оазис в сердце, которого никогда не достигнуть каравану мышления.

Желания — половина жизни; безразличие — половина смерти.

Ненависть — нечто мертвое. Кто из вас хотел бы стать склепом?

Многоречивому завидует только немой.

Каждую мысль, которую я заковал во фразу, я обязан освободить своими делами.

Кто чувствует в себе призвание к писательскому труду, тот должен владеть знанием, искусством и магией — знанием музыки слов, искусством быть безыскусным и магией любви к читателям.

Что есть печаль как не стена между двумя садами.

Лишь безмерная печаль и безмерная радость способны раскрыть твою подлинную сущность.

В нашей сегодняшней печали нет ничего горше воспоминания о нашей вчерашней радости.

Когда вы радуетесь, вглядитесь в глубину своего сердца, и вы увидите, что ныне вы радуетесь именно тому, что прежде печалило вас. Когда вы печалитесь, снова вглядитесь в свое сердце, и вы увидите, что воистину вы плачете о том, что было вашей отрадой.

Вы дарите мало, когда дарите из того, что у вас есть. Когда вы дарите часть себя — это искренний дар.

Фанатик — это глухой, как пень оратор.

Забвение — род свободы.

У великого человека два сердца — одно истекает кровью, другое стойко терпит.

Наши самые святые слёзы никогда не выступают на наших глазах.

Обильные слёзы юности — избыток влаги, переполняющей сердце. Старческие же слёзы — последние капли жизни, падающие из-под век, жалкий остаток сил в немощном теле. Слёзы на глазах молодости подобны каплям росы на лепестках розы. Слезы на щеке старости напоминают пожелтевщие листья осени, уносимые ветром с приближением зимы жизни.

Если ты вверишь свои тайны ветру, не кори его за то, что он откроет их деревьям.

Только те, чьи сердца хранят тайны, способны постичь тайны наших сердец.

Воистину нет большего дара для человека, чем тот, что превращает все его цели в запекшиеся губы, а всю жизнь — в нескудеющий родник.

Терпимость — это любовь, страдающая надменностью.

Я выучился молчанию у речистого, терпимости — у нетерпимого и доброте — у недоброго, но, как ни странно, я не испытываю ни малейшей признательности к этим учителям.

Факт — это бесполая истина.

Между воображением человека и обретением желанного лежит пространство, которое человек может преодолеть лишь своим страстным стремлением.

Удивительно, что у тварей, лишенных хребта, самый крепкий панцирь.

Рождение и смерть — вот два благороднейших выражения доблести.

Человечество — река света, текущая из правечности в вечность.

Значимость человека определяется не тем, чего он достиг, а скорее тем, чего он дерзает достичь.

Любите друг друга, но не превращайте любовь в цепи. Пусть лучше она будет волнующим морем между берегами ваших душ. Пойте, пляшите вместе и радуйтесь, но пусть каждый из вас будет одинок, как одиноки струны лютни, хотя от них исходит одна музыка.

Любовь не дает ничего, кроме самой себя, и не берет ничего, кроме самой себя. Поэтому любовь не обладает ничем, но и ею нельзя обладать, ведь любви достаточно только любви.

Когда мужчина касается рукою руки женщины, оба они касаются сердца вечности.

Многим женщинам удается завладеть сердцем мужчины, но мало кто из них может им управлять.

Любовь, которая ищет что-либо, помимо раскрытия собственной тайны, это не любовь, а расставленные сети, в которые уловляется лишь бесполезное.

Вечно было так, что глубина любви познается лишь в час разлуки.

Любовь, которая не обновляется повседневно, превращается в привычку, а та, в свою очередь, — в рабство.

Любовь и сомнения никогда не уживаются друг с другом.

Удивительно, что мы отстаиваем наши заблуждения с куда большим пылом, чем нашу правоту.

Когда ты стоишь спиною к солнцу, ты видишь только свою тень.

Ни один человек ничего не может открыть вам, кроме того, что уже лежит в полудреме на заре вашего сознания.

Мужчины, которые не прощают женщинам их маленьких недостатков, никогда не насладятся их великими достоинствами.

Случается, что обман приносит успех, но он всегда кончает жизнь самоубийством.

Очень трудно заставить себя говорить. Труднее — заставить себя молчать. Еще труднее — заставить себя думать. Но самое трудное — это заставить себя чувствовать.

Не допускайте к обмену людей с пустыми руками, которые расплачиваются своими словами за вашу работу.

Одиночество — такой же спутник грусти, как и сподвижник любого порыва духа.

Если сердца сближены муками грусти, их не дано разлучить блеску и пышности радости. Узы грусти связывают сердца крепче уз блаженства и радости. Любовь, омытая слезами, чиста, прекрасна и вечна.

Руки грусти — сильные, хотя и шелковые на ощупь,— стискивают сердце, мучая его одиночеством.

Вдохновение всегда будет петь; вдохновение никогда не будет объяснять.

Истинно великий человек — тот, кто никого не станет учить и ни у кого не станет учиться.

Как может тиран властвовать над свободными и гордыми, если нет в их свободе тирании и нет в их гордости стыда?

Быть щедрым — значит давать больше, чем можешь; быть гордым — значит брать меньше, чем нужно.

Высочайшая добродетель в этом мире может в том оказаться пустячной.

Ты слеп, а я глух и нем, так давай же возьмемся за руки и постараемся понять друг друга.

Можно забыть того, с кем смеялся, но никогда не забыть того, с кем вместе плакал.

Жажда покоя убивает старость души, а потом идет, ухмыляясь, в погребальном шествии.

Каждое семя есть страстное желание.

Мы сами избираем свои радости и печали задолго до того, как испытываем их.

Между ученым и поэтом простирается зеленый луг: перейдет его ученый — станет мудрецом, перейдет его поэт, станет пророком.

Достигнув сердца жизни, ты поймешь, что ты не выше преступника и не ниже пророка.

Жизнь — это шествие. Для того, кто идет медленным шагом, оно слишком быстро, и потому он выходит из него. А тот, чья поступь легка, считает его необычайно медленным и тоже из него выходит.

Подобно тому как святые и праведники не могут возвыситься над высочайшим, что есть в каждом из вас, так злочестивые и слабые не могут пасть ниже ничтожнейшего, что также есть в вас. И как ни единый лист не пожелтеет без молчаливого согласия всего дерева, так и причиняющий зло не может творить его без скрытой воли на то всех вас.

Достигнув конца того, что следует знать, ты окажешься в начале того, что следует чувствовать.

Знать истину следует всегда, изрекать — никогда.

Очевидное — это то, чего никто не видит, пока кто-нибудь не выразит его простейшим способом.

Преувеличение — это вышедшая из себя истина.

Любовь дает лишь себе и берет лишь от себя. Любовь ничем не владеет и не хочет, чтобы кто-нибудь владел ею. Ибо любовь довольствуется любовью. И не думай, что ты можешь править путями любви, ибо если любовь сочтет тебя достойным, она будет направлять твой путь.