«Тамара и Демон»
Маяковский Владимир Владимирович

📖

От этого Терека
              в поэтах
                      истерика.
Я Терек не видел.
                 Большая потерийка.
Из омнибуса
           вразвалку
сошел,
      поплевывал
                в Терек с берега,
совал ему
          в пену
                палку.
Чего же хорошего?
                 Полный развал!
Шумит,
      как Есенин в участке.
Как будто бы
            Терек
                 сорганизовал,
проездом в Боржом,
                  Луначарский.
Хочу отвернуть
              заносчивый нос
и чувствую:
           стыну на грани я,
овладевает
          мною
              гипноз,
воды
    и пены играние.
Вот башня,
          револьвером
                     небу к виску,
разит
     красотою нетроганой.
Поди,
     подчини ее
               преду искусств –
Петру Семенычу
              Когану.
Стою,
     и злоба взяла меня,
что эту
       дикость и выступы
с такой бездарностью
                    я
                      променял
на славу,
         рецензии,
                  диспуты.
Мне место
          не в «Красных нивах»,
                               а здесь,
и не построчно,
               а даром
реветь
      стараться в голос во весь,
срывая
      струны гитарам.
Я знаю мой голос:
                 паршивый тон,
но страшен
          силою ярой.
Кто видывал,
            не усомнится,
                         что
я
   был бы услышан Тамарой.
Царица крепится,
                взвинчена хоть,
величественно
             делает пальчиком.
Но я ей
       сразу:
– А мне начхать,
царица вы
          или прачка!
Тем более
         с песен –
                  какой гонорар?!
А стирка –
          в семью копейка.
А даром
        немного дарит гора:
лишь воду –
           поди,
                попей-ка! –
Взъярилась царица,
                  к кинжалу рука.
Козой,
      из берданки ударенной.
Но я ей
       по-своему,
                 вы ж знаете как –
под ручку…
           любезно…
– Сударыня!
Чего кипятитесь,
                как паровоз?
Мы
   общей лирики лента.
Я знаю давно вас,
                 мне
                    много про вас
говаривал
         некий Лермонтов.
Он клялся,
          что страстью
                      и равных нет…
Таким мне
         мерещился образ твой.
Любви я заждался,
                 мне 30 лет.
Полюбим друг друга.
                   Попросту.
Да так,
       чтоб скала
                 распостелилась в пух.
От черта скраду
               и от бога я!
Ну что тебе Демон?
                  Фантазия!
                           Дух!
К тому ж староват –
                   мифология.
Не кинь меня в пропасть,
                        будь добра.
От этой ли
          струшу боли я?
Мне
   даже
        пиджак не жаль ободрать,
а грудь и бока –
                тем более.
Отсюда
       дашь
            хороший удар –
и в Терек
          замертво треснется.
В Москве
        больнее спускают…
                         куда!
ступеньки считаешь –
                    лестница.
Я кончил,
          и дело мое сторона.
И пусть,
         озверев от помарок,
про это
        пишет себе Пастернак,
А мы…
      соглашайся, Тамара!
История дальше
               уже не для книг.
Я скромный,
           и я
               бастую.
Сам Демон слетел,
                 подслушал,
                           и сник,
и скрылся,
          смердя
                впустую.
К нам Лермонтов сходит,
                       презрев времена.
Сияет –
       «Счастливая парочка!»
Люблю я гостей.
               Бутылку вина!
Налей гусару, Тамарочка!

^{1924 год}