18+

«Одиночество в Сети» — роман польского писателя Януша Вишневского. Написан в 2001.

Самый эрогенный участок — мозг.

Он всегда плакал крупными слезами.

Самое главное — ничего не изображать.

Подыхал, держа лапу на желтой кнопке.

Опасность для сердца представляешь ты.

Каждую ночь огонь бывает только у пожарных.

Вдруг так тихо сделалось в моем мире без тебя.

Из всего, что вечно, самый краткий срок у любви.

Никто никогда не целовал и не целует мне запястья.

Вернемся в наш последний день к нашему первому дню.

Я так по тебе скучаю, что у меня даже в ушах шумит.

А по утрам самое худшее время для людей в депрессии.

Наверно, Бог знает, что делает. Нашел же Он мне тебя.

Значенье имеют только те дни, которых еще мы не знаем.

Жизнь по преимуществу печальна, а сразу потом умираешь.

Женщины живут воспоминаниями. Мужчины тем, что они забыли.

Нет ничего несправедливей, чем скучать по кому-то без взаимности.

Он не любил ее. Она всего лишь очень нравилась ему. И он желал её.

Блюз соткан из печали. Так тебе скажет любой негр в Новом Орлеане.

Наталья очень любит ландыши, но сказать вам это она не может. Она глухонемая.

Интересно было бы знать, не был ли Бог после грибов, когда он мастерил Вселенную.

Ты доводишь меня до смеха. Доводишь до слез. А сегодня я хочу, чтобы ты довел меня до оргазма.

Продолжить чтение

Сегодня мужчина пришел на эту станцию в последний раз. Потом он уже никогда не будет одинок. Никогда. Нет ничего хуже одиночества.

По мнению Перт, а сейчас также и по мнению большинства иммунологов, уныние, скорбь и боль способны убивать точно так же, как вирусы.

Интернет, он не сближает. Это скопление одиночества. Мы вроде вместе, но каждый один. Иллюзия общения, иллюзия дружбы, иллюзия жизни…

Запах можно описать так, что он обретет и вкус и цвет. А когда от слов исходят нежность и аромат, тогда… тогда надо чаще отключать модем.

Когда она узнала, что я люблю зеленый цвет, всё у нее стало зeлёнoe. Платья, юбки ногти, макияж. И бумага, в которую она заворачивала подарки для меня.

Ты был всегда. Просто пришел с улицы, и так стало. Ты был всегда, с тех пор как я люблю тебя. Но и прежде тоже. Потому что никакого «прежде» до тебя не было.

Он талантливо манипулировал женщинами с тех пор как заметил, что сильней всего они привязываются к мужчинам, которые умеют слушать, выказывать нежность и смешить.

Знаешь, я всегда немножечко скучала по тебе, даже когда ты был рядом со мной. Скучала как бы чуть-чуть про запас. Чтобы потом, когда ты пойдешь домой, не так сильно скучать. Но это все равно не помогало.

Если бы мир выбрал иной сценарий развития, дав, к примеру, всем видам одно и то же количество мутаций, и если бы собаки умели говорить, они все равно никогда бы не унизились до того, чтобы заговорить с людьми.

Когда в твоей жизни появляется кто-то особенный, ты чувствуешь внезапное стеснение в груди или неконтролируемый прилив грусти, когда по радио поют песню про любовь. А раньше ты по радио слышал только последние известия.

«В лабораторию ты не придешь, если будешь действительно очень болен. А по настоящему больным ты сочтешь себя только тогда, когда несколько часов будешь харкать кровью». Так кратко и образно суммировал это индийский программист.

И ей подумалось — в последнее время эта мысль несколько раз приходила ей в голову, — что Интернету надо бы поклоняться точно так же, как вину и огню. Потому что это гениальное изобретение. Какая еще почта бывает открыта в два часа ночи?

Возможно, — думала она, — так устроено в мире, что женщина, если у нее есть такой шанс, хотела бы быть самым главным в жизни как можно большего числа мужчин. Женщина может любить одновременно двух мужчин до тех пор, пока один из них не узнает об этом.

Указательными пальцами обеих рук два раза под ключицы. Потом этими же пальцами дважды в направлении собеседника. Она расплакалась. Упала передо мной на колени и плакала. Два раза под ключицы. Два раза в направлении собеседника. Это так просто. «Я люблю тебя». Два раза под ключицы…

Уже давно она не ощущала такого любопытства, что же произойдет дальше. Должна ли она позволять ему прикасаться губами к своим волосам? Имеет ли она право испытывать подобное любопытство? Что бы ей хотелось, чтобы произошло дальше? У нее есть красивый муж, объект зависти всех ее сотрудниц. Как далеко она может пойти, чтобы ощутить нечто большее, нежели этот давно забытый трепет, когда мужчина вновь и вновь целует твои волосы и закрывает при этом глаза? Муж давно уже не целовал ее волосы и вообще он… такой чудовищно предсказуемый.