«Небесный тихоход»
Цитаты из фильма

А вот это надо бросить, голубчик мой. Решительно бросить… Недавно, знаете, бросила. – А разве не тянет? – Тянет, голубчик, тянет. А вот вам надо бросить! – Хорошо…

А вот это – романы, понимаете, флирты, семейные драмы – нельзя! Надо сердце беречь…

А вы мажьте, мажьте!

А где ж его здесь возьмёшь, хорошего-то? Тут ведь ас нужен, а не «у-два»-с…

А где же тело? – Здесь тело!

Больно, да? – Больно… – Ну вот, очень хорошо!

Булочка? Очень милая фамилия.

Булочкин женился!.. Да Булочкин 100 лет не женится!

Вижу, у немцев пушечка стоит, калибром этак 210. Ну, значит, мы летим – она стоит. Потом летим мы назад – она уже больше не стоит.

Во время войны только финтифлюшки романами занимаются…

Вот дамское дело! Камуфляж наводить… грим, так сказать, понимаете ли…

Вот если б у вас ещё пушечка была такая, как вы мне отливаете, вы бы его точно сбили.

Вы на меня такими трассирующими глазками не смотрите. Ничего не выйдет, у меня тут броня. Меня пушкой не прошибёшь, разве что «Катюшей». – Ка-тю-ша! – Меня, между прочим, Катюшей зовут.

Вы человек опытный, пожилой.

До свидания, дорогая, не скучайте без меня, скоро буду дома.

Дождливым вечером, вечером, вечером, когда пилоту, скажем прямо, делать нечего, мы приземлимся за столом, поговорим о том, о сём и нашу песенку любимую споём.

За бесстрашного истребителя, мастера беспарашютного спорта, майора Булочкина! Ура!

За нас всех, за истребителей, за соратников, за… – …мезагенов… – А это что такое? – Мезаген! Это во всех энциклопедиях есть. Мезаген – это есть женоненавистник. – Женоненавистник – это чересчур. – Капитан Кайсаров, в ЗАГС вы пройдёте только через мой труп. Ясно? – Никаких ЗАГСов, никаких трупов. Договорились, до конца войны всякая любовь отменяется. Святой… – Мужской… – Союз. – Так вот, за святой мужской союз!

Здравствуйте, вот мой папа.

И девушки как на подбор. – Закуски маловато. – Хорошие девушки!

И дура та девушка, которая Булочкиным увлечётся. – Дура! – Конечно, дура. – Дура. – Дура. А... кто дура? – Я дура.

И пожалуйста, знаете, не падайте в мою честь!

Кайсаров – могила, наследственный холостяк.

Кайсаров – это ехидна в шлеме! Это воздушный Иуда. А Булочкин – это кремень!

Капитан Кайсаров! – Старший лейтенант Туча!

Легче Медного всадника в ЗАГС свести, чем одного из нас!

Любовь – это, конечно, дело хорошее. Но авторитет командира падает, а это никуда не годится…

Мажьте, мажьте!

Между прочим, товарищ, – насколько я с детства помню – есть газета «Пионерская правда»… А «Правды пионерской»… я что-то такой не слыхал.

Меня девушки хорошие не любят, а плохих...

Меня пушкой не прошибёшь, разве что «Катюшей». – Ка-тю-ша! – Меня, между прочим, Катюшей зовут.

Мне истребители противопоказаны.

Мы парни бравые, бравые, бравые, но чтоб не сглазили подруги нас кудрявые, мы перед вылетом ещё их поцелуем горячо и трижды плюнем через левое плечо.

Над милым порогом качну серебряным тебе крылом.

Наш специальный корреспондент! Товарищ изящная литература!

Не теряй голову, Семён. Я документы видел.

Ничего! По случаю выздоровления по 25 грамм не помешает…

Ну а он? – Кто, бяка? – Да. – А он летит.

Ну, сказали глупость – это же с каждым случается.

Ну уж, Булочкина я вам не дам! Не такой человек Булочкин, чтобы девушкам поддаваться.

Ну, покажи себя, пережиток прошлого! Тяжёлый случай!

О, чёрт, детские пятнашки…

Один я остался. И вы тоже вроде как бы одна. – Ну и что же?! – Так, может быть, мы с вами вдвоём новый союз организуем. – Слушайте, ну какой же это будет союз, не мужской и не женский. – А он, видите ли, будет такой, смешанный.

Ой, вхожу в штопор.

Он этой дуре в ответ: Нет! Ха-ха-ха! И опять на свой «У-2».

Первым делом, первым делом – самолёты! – Ну, а девушки? – А девушки – потом!

Пить можно, голубчик, пить можно. Молоко, знаете, ситро, понимаете там, фруктовые воды. Квас в неограниченном количестве.

Подбит, но выправится. Моя школа.

Пора в путь-дорогу, дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю идём.

Пошли! …Мы здесь организуем свой, мужской стол!

Простите, вы для детишек писать будете? – Для газеты.

Прошу присаживаться. Стулья гостям, кресло мне.

Родина всегда будет помнить подвиги крылатых героев: стремительных истребителей, грозных штурмовиков и могучую бомбардировочную авиацию. Но, не забудет Родина и нашего верного друга, нашего школьного товарища – маленький самолёт, который начал великую битву скромной учебной машиной У-2 и заканчивает войну грозным для врага ночным лёгким бомбардировщиком По-2.

Скажите, пожалуйста, вы в самом деле лётчицы или это тоже камуфляж? – Никак нет. Я ваше беспокойство, конечно, понимаю, товарищ майор. Вы, наверное, думаете: романы, любовь. Но, простите, это у нас ни-ни. Мы даже зарок такой дали, вроде клятвы: до конца войны никаких романов. Ну, конечно, кроме мужчин. Им ведь такого не выдержать.

Следить буду строго, мне сверху видно всё, ты так и знай!

Спасибо, товарищ Пирожков!

Старик имеет отношение к авиации? – Старику сорок восемь лет, и он генерал-майор авиации.

Стулья гостям, кресло мне.

Так вы больше не падайте, товарищ…

Так, хорошо… Ещё, ещё, глубже… Покашляйте. Не дышите.

Такой голос беречь надо!

Твой-то штурман, Кутузова... Катюша, что ли?! Ой, брат, ядовитая штучка! Тоже, брат... Прямо перец!

Тогда я делаю шасси, капот с правым иммельманом и захожу ему в хвост, и к-ка-а-а-к рубанул!!! – Ножом? – Элероном! И хвост обрубил. – А он? – А он летит. Тогда я делаю пике с набором высоты, и ка-а-а-ак р-р-р-рык!!! Так весь фюзеляж – вдребезги!

Туча – это кремень! Я скорее в землю – ха-ха! – чем нарушу клятву.

Ты немедленно выписывайся. Тебе нужно три раза в день воздушный бой принимать, а не микстуру пить. Я же тебя знаю. Выйдешь, дадут тебе самолёт новенький, скорость 1200 в час. – Лавочкин-32. – А то ещё есть новой конструкции, великолепная машина. Забыл, как называется. – Какой-нибудь именной: «Подарок народной артистки Тарасовой».

Что зубы? – Да беда, товарищ майор. – На, покури – говорят, помогает. – Спасибочки, давно не курил. У нас тут всё некурящие. – Некурящие? Может, скажешь, есть и непьющие? – Есть и непьющие. – И летают? Ангелы, а не лётчики.

Это ехидна в шлеме, воздушный иуда!

Я думала, вы – ас, а вы «у-два»-с…

Я за Булочкина, как за себя, головой ручаюсь!

Я предателей уничтожаю морально и физически!

Я корреспондент газеты «Правда»… «Пионерская».