Иоанн Златоуст
Цитаты Высказывания

Лучше во тьме пребывать, чем без друга.

Как душа без плоти не зовется человеком, так и плоть без души.

Кто не нуждается в чужом, но живет независимо, тот всех богаче.

Столько же создать может слово, сколько разрушить страх.

Умеренность… способствует здоровью и благополучию.

Злоба сама себе вредит.

Ни уклоняться от битвы нельзя, ни самому искать битвы: тогда и победа будет славнее.

Нельзя творить зло или ненавидеть какого бы то ни было человека, хоть нечестивого, хоть еретика, пока не приносит он вреда нашей душе.

Достоинство человека не в его происхождении. Бог не создал рабства, но одарил человека свободой.

Когда накормишь убогого, считай, что себя накормил. Такого свойства это дело: данное нами к нам же вернется.

Лучше хлеб с солью в покое и без печали, чем множество блюд многоценных в печали и горе.

Ничто так не смущает чистоты ума, и красоты, и мудрости, как гнев беспричинный, громким ревом вокруг разнесенный.

Ты хочешь, чтобы тебе оказали милость? Окажи милость своему ближнему.

Давайте поможем тем беднякам, которые умоляют нас об этом, и если они даже обманывают нас, не надо придавать этому слишком большого значения. Ибо такого милосердия, прощения и доброты заслуживает каждый из нас.

Дерзнуть и простые люди могут не раз, но не все способны в нужное время так поступать.

Боязливой и нетвердой бывает душа в невежестве, а не по сути. Если же встречу некогда храброго, а теперь боязливого, понимаю, что это случилось не по природе порока, ибо природа так сильно не изменяется.

Время скорби не то, когда зло страдаем, но когда творим зло.

Всюду жестокостью и трудом человек увеличивает полезное.

Для стяжания славы нет ничего равного терпению, проявляющемуся при болезнях. Подлинно, эта добродетель — царица благ по преимуществу и вершина венцов.

Если бы отцы тщательно воспитывали детей своих, то не нужно было бы ни законов, ни судилищ, ни наказаний, ни мучений и публичных убийств.

Завистливый мучит и терзает себя прежде того, кому завидует, и никогда не оставляет своего греха, но всегда остается в нем.

За то, что вы убили Христа, за то, что подняли руки на Владыку, за то, что пролили драгоценную кровь — вот за что нет вам прощения, нет извинения…

И смиренномудрие, и милостыня, и все подобно есть мудрость. Следовательно противное этому будет глупость. А от глупости происходит жестокость.

Когда я бываю ненавидим, а сам не ненавижу, тогда другой имеет меня врагом, а не я его.

Милосердие и сострадание — вот чем мы можем уподобиться Богу, а когда мы не имеем этого, то не имеем ничего.

Немалая награда ожидает нас за почтение к родителям, нам заповедано чтить их, как владык, угождать им и словом, и делом, если это не будет во вред благочестию.

Немалое дело для находящихся в счастье не гордиться своим благоденствием, но уметь скромно пользоваться счастьем.

Нет, истинно нет ни одного зла, которое останавливалось бы на одном претерпевающем, а не обращалось и на причиняющего зло.

Ничто так не помрачает чистоту души и ясность мыслей, как гнев необузданный и выражающийся с великой силой.

Хочешь стать далеко от пьянства? Избегай увеселений и роскошных столов и с корнем вырви этот порок.

Жена есть пристань и важнейшее врачевство от душевного расстройства. Если эту пристань ты будешь соблюдать свободной от ветров и волнения, то найдешь в ней великое спокойствие, возвратившись с торжища, а если будешь возмущать и волновать ее, то уготовляешь сам себе опаснейшее кораблекрушение.

Ни богатство, ни бедность не есть сами по себе зло, но бывают оба таковыми по изволению пользующихся ими. Малодушному и богатство не может принести пользы, великодушному и бедность никогда не повредит.

Милостыня зависит не от количества имущества, но от степени душевного расположения. Бог требует не изобилия приношения, но богатства душевного расположения, которое выражается не мерой подаваемого, но усердием подающих.

Пьянство и объедение, обременяя ум и утучняя тело, делает душу пленницей и стесняет ее со всех сторон и, не позволяя ей пользоваться здравым суждением ума, заставляет ее носиться по утесам и делать все ко вреду собственного своего спасения.

Человека, живущего добродетельно и скромно, все уважают и почитают, хотя бы он был беднее всех, а порочного и развратного все отвращаются и ненавидят, хотя бы он владел великим богатством.

Языку назначим некоторые правила и пределы, так чтобы наперед взвешивать выражения и потом уже произносить слова, а мысль приучим не вымышлять ничего вредного, а если что-нибудь подобное привзойдет извне, отвергать это, как излишнее и могущее повредить.

Многие осуждают меня за то, что я нападаю на богачей, но зачем они несправедливы к бедным? Я обвиняю не богача, а хищника. Ты богат? Не мешаю тебе. Но ты грабитель? Осуждаю тебя. И богачи и бедняки — равно мои дети.

Мы ведем войну, но наша война не живых делает мертвыми, а духовно мертвых, погрязших в ереси, делает живыми. Не еретика преследую, а ересь, не грешника, а грех. Сколько бы кто меня ни бранил, от чистого сердца говорю: «Мир, ибо любовь Отца во мне. Тем более буду любить вас, чем менее любим буду вами».

Будем заботиться не о том, чтобы достигнуть могущества, почестей и власти, но о том, чтобы отличиться добродетелью и любомудрием. Ибо власть побуждает делать многое, Богу неугодное, и надобно иметь душу самую мужественную, чтобы пользоваться властью как следует.

Вот доброе соревнование: подражать, а не враждовать, не скорбеть о совершенствах другого, а сокрушаться о собственных недостатках.

Как для огня составляют пищу дрова и хворост, так для порочных пожеланий — слова. Поэтому не должно непременно высказывать все, что мы имеем в уме, но должно стараться удалять и из самого ума порочные пожелания и всякую постыдную мысль.

Кто живет умеренно, тот не боится никакой перемены, а кто роскошествует в этой невоздержной и рассеянной жизни, тот, если ему придется по какому-нибудь несчастью или принуждению подвергнуться бедности, скорее умрет, нежели вынесет такую перемену, как не приготовленный и не привыкший к этому.

Многие добрые дела кажутся нам такими трудными потому, что обращая постоянно внимание на трудность и тяжесть их, мы не представляем в уме уготованных за них наград. Не так должно поступать, но принимать во внимание все вместе, с трудами и награды, и тогда труды покажутся нам легкими, как и действительно они легки.

Научим свой язык носить узду и не произносить просто все, что есть в душе, не порицать братьев, не угрызать и не пожирать друг друга. Гораздо хуже кусающих тело те, которые делают это словами. Первые кусают зубами тело, а последний угрызает словами душу, наносит рану неисцельную.

Не будем никогда падать духом, представляя, сколько пользы от терпения, равно не будем питать ненависти и к тем, которые подвергают нас искушениям, потому что хотя они делают это, имея собственную цель, но общий Владыка попускает это, желая, чтобы мы и через это приобретали духовные блага и получили награду за терпение.

Не говори мне, что такой-то беглец, разбойник, вор и исполнен бесчисленных зол, или что он нищ, и отвержен, и малоценен, и недостоин никакого слова, но ты подумай, что и за него умер Христос, и это для тебя будет достаточным основанием всячески позаботиться о нем.

Не испытавший в себе вражды, не испытывает и печали, но наслаждается радостью и другими бесчисленными благами. Ненавидя других, мы сами себя наказываем, равно как, любя других, благодетельствуем себе.

Немаловажное дело — брак благоустроенный; равно как для тех, которые живут в нем ненадлежащим образом, он бывает причиной множества несчастий. Брак есть как пристань, так и кораблекрушение не по своему свойству, но по расположению худо живущих в нем.

Никто из иудеев не покланяется Богу. Они не знают Отца, распяли Сына, отвергли помощь Духа; можно смело сказать, что синагога есть жилище демонов. Там не покланяются Богу, там место идолослужения.

Поскольку существенное свойство души — непрестанно быть в действии, то если ты прекратишь ее деятельность в добром, она, как не могущая оставаться в бездействии, по необходимости устремляется к другому роду действий.

Приучимся употреблять пищи столько, сколько необходимо только для поддержания жизни, а не для пресыщения и отягощения. Ибо мы не для того родились и живем, чтобы есть и пить, но для того едим, чтобы жить.

Пусть для жены не будет ничего драгоценнее ее мужа, а для мужа ничего вожделеннее его жены. В том состоит крепость жизни всех нас, чтобы жена была единодушна с мужем. Этим поддерживается все в мире.

Слез достойны не те, которые терпят обиду, но те, которые причиняют ее. Лихоимец, клеветник и всякий, делающий какое-либо другое зло, вредят гораздо больше самим себе, а нам приносят величайшую пользу, если мы не отмщаем за себя.

Что такое кротость и малодушие? Когда мы, видя других оскорбленными, не защищаем их, а молчим, это — малодушие; когда же сами, получая оскорбления, терпим, это — кротость.

Юность неукротима и имеет нужду во многих наставниках, учителях, руководителях, надсмотрщиках, воспитателях. Что конь необузданный, что зверь неукротимый, то же самое и юность. Поэтому если вначале и с первого возраста поставим для нее надлежащие пределы, то впоследствии не будем иметь нужды в великих усилиях. Напротив, потом привычка обратится для них в закон.