Виктор Мари Гюго
Цитаты Высказывания

Что слава? Нелепые крики.
Свет жалок, куда ни взгляни:
В нем многие тем и велики,
Что малы, ничтожны они.

Ребенок — это грядущее.

Терпение — лучшая религия.

Ложь — это воплощение зла.

Свобода начинается с иронии.

Семья — это кристалл общества.

Бесстыдство порой скрывает стыд.

Женщины слабы, но матери сильны.

Высшее правосудие — это совесть.

Основа равенства — справедливость.

Комплимент — поцелуй сквозь вуаль.

Умирать от любви — значит жить ею.

Будущее — в руках школьного учителя.

Нравственность — это цветение истин.

Велик тот, кто подает великий пример.

Зло — это мул: оно упрямо и бесплодно.

Жизнь — это детство нашего бессмертия.

Несчастлив тот, кто ни во что не верит.

Поэт есть мир, одним объятый человеком.

Бедность и богатство — сравнимые грехи.

Невежество — это сумерки, там рыщет зло.

Ошибаться — неотъемлемое свойство любви.

Республика — это утвердившаяся революция.

Мужчины охотятся, женщины хватают добычу.

Революция — это идея, вооруженная штыком.

Кто открывает школы, тот закрывает тюрьмы.

Прогресс — это способ человеческого бытия.

Осторожность — самое старшее дитя мудрости.

Любовь — вот единственное счастье на земле.

Любовь — божественное вдыхание воздуха рая.

Популярность — слава, разменянная на медяки.

Бессонница — это насилие ночи над человеком.

Великие люди редко появляются в одиночестве.

Любовь — это полнота человеческого существа.

Книги — это друзья, бесстрастные, но верные.

Безделье — счастье детей и несчастье стариков.

Каламбур — это помет парящего в высоте разума.

Право — это всё то, что истинно и справедливо.

Позорить свое отечество — значит предавать его.

Нет народов-бандитов, есть правительства-бандиты.

Тому, кто живет обманом, истина кажется смрадной.

Во внутреннем мире человека доброта — это солнце.

Работать для народа — вот самая неотложная задача.

Творец книги — автор, творец ее судьбы — общество.

Герб для умеющих разбирать его есть алгебра и язык.

Стиль — как хрусталь: от чистоты его зависит блеск.

Умирает любовь от усталости, а хоронит ее забвение.

Бог делает женщину прекрасной, а дьявол — хорошенькой.

Лень — это мать. У нее сын — воровство и дочь — голод.

Быть добрым совсем нетрудно, трудно быть справедливым.

Пусть никто не думает, что мир ждет его как спасителя.

Мир — добродетель цивилизации, война — ее преступление.

Дипломат выдаст вам все что угодно, кроме своих чувств.

Поэт — это философ конкретного и живописец абстрактного.

Быть «ультра» — это значит во всем доходить до крайности.

Сорок лет — старость юности, пятьдесят — юность старости.

Страху свойственно преувеличивать истинное значение факта.

Кому доступно чувство гнева, тем доступно и чувство любви.

Кто неспособен быть бедным, тот неспособен быть свободным.

Путешествовать — значит рождаться и умирать каждую секунду.

Смех — это солнце: оно прогоняет зиму с человеческого лица.

Труд в наше время — это великое право и великая обязанность.

Быть живой женской плотью и быть женщиной — две вещи разные.

Свобода одного кончается там, где начинается свобода другого.

Продвигаясь вперед, наука непрестанно перечеркивает сама себя.

Жестокосердные люди не могут верно служить великодушным идеям.

Трудно составить счастье мужчины, обрекая на страдания женщину.

Самое большое счастье в жизни — это уверенность, что тебя любят.

Банальность — недостаток поэтов со слабым взором и слабой грудью.

Засыпьте пропасть невежества, и вы уничтожите притон преступлений.

Будьте милосердны к несчастным, будьте снисходительны к счастливым.

Литература — это руководство человеческого разума человеческим родом.

Первый признак истинной любви у юноши — робость, у девушки — смелость.

Великие люди сами сооружают себе пьедестал; статую воздвигает будущее.

Осел, знающий дорогу, стоит большего, чем прорицатель, гадающий наугад.

Аскетизм — это предельный эгоизм, искупаемый предельным самоотречением.

Монастырь — это предельный эгоизм, искупаемый предельным самоотречением.

Тщеславие — страшная сила, действующая внутри нас и против нас же самих.

Созерцать — всё равно что трудиться; мыслить — всё равно что действовать.

Всегда любите друг друга всей душой. В мире нет почти ничего, кроме любви.

Подлинно великие писатели — те, чья мысль проникает во все изгибы их стиля.

Безмерное презрение порождает у презираемого ощущение собственного величия.

Женщина — это плющ, который стремится найти опору. Желательно позолоченную.

Всеобщий закон — это свобода, кончающаяся там, где начинается свобода другого.

Надо уметь часто повиноваться женщине, чтобы иметь иногда право ею повелевать.

Молчание — прибежище простой души, испытавшей всю глубину человеческой скорби.

Можно сопротивляться вторжению армий, вторжению идей сопротивляться невозможно.

Тайна — та же сеть: достаточно, чтобы прорвалась одна петля, и всё расползается.

Меняйте ваши мнения, сохраняйте ваши принципы: меняйте листья, сохраняйте корни.

Побеждать — глупейшее занятие. Не побеждать, а убедить — вот что достойно славы.

Дай дозреть мысли, но не перезреть: перезрелые мысли, как и плоды, впрок не идут.

Всякая опека, которая продолжается после совершеннолетия, превращается в узурпацию.

Природа, как добрая улыбчивая мать, отдает себя нашим мечтам и лелеет наши фантазии.

Иллюзия — славное основание грез; отнимите у любви иллюзию, и вы отнимете у нее пищу.

Истинная любовь не знает пресыщения. Будучи всегда духовной, она не может охладиться.

Надежда была бы величайшей из сил человеческой души, если бы не существовало отчаяния.

Освобождение — это еще не свобода. Выйти из острога — еще не значит уйти от осуждения.

Чтобы быть вполне счастливым, недостаточно обладать счастьем, надо еще заслуживать его.

Всякого рода грубость тает, словно на огне, под влиянием ежедневного чтения хороших книг.

В чужой стране путешественник — мешок с деньгами, который все норовят поскорее опорожнить.

Когда виновный признает свою вину, он спасает единственное, что стоит спасать, — свою честь.

Будьте человеком прежде всего и больше всего. Не бойтесь слишком отяготить себя гуманностью.

Общество ненавидит две категории граждан: тех, кто на него нападает, и тех, кто его защищает.

При первой любви душу берут раньше тела; позже его берут прежде души, а иногда и совсем не берут.

Идеал — не что иное, как кульминационный пункт логики, подобно тому, как красота — вершина истины.

Величие народа вовсе не исчисляется его численностью, как величие человека не измеряется его ростом.

Когда веселость примешивается к морщинам, она очаровательна. Какой-то ореол озаряет радостную старость.

Истина и свобода тем замечательны, что всё, что делают для них и против них, в равной степени им служит.

Поэзия не в форме мыслей, а в самих мыслях. Поэзия — это всё, что есть искреннего и задушевного во всем.

Настойчивость для мужества — то же самое, что колесо для рычага: это беспрерывное обновление точки опоры.

Тот, кто мечтает, — предтеча того, кто мыслит... Сгустите все мечтания — и вы получите действ ительность.

Монастырь — это гнет, который, чтобы восторжествовать над человеческим сердцем, должен длиться всю жизнь.

Революция — это возвращение от искусственного к естественному. Она происходит потому, что должна произойти.

Мышление — работа ума, мечтательность — его сладострастие. Заменить мысль мечтой — значит принять яд за пищу.

События и люди, когда мы от них удаляемся, постепенно увеличиваются в нашем воображении, точно скалы во мгле.

Человек — это не круг с одним центром; это эллипс с двумя средоточиями. События — одно из них, идея — другое.

Мужчину порабощает не только душа женщины, но и ее тело, и чаще тело, чем душа. Душа — возлюбленная, тело — любовница.

Разум человеческий владеет тремя ключами, открывающими все: цифрой, буквой, нотой. Знать, думать, мечтать. Всё в этом.

Сознание права развивает сознание долга. Всеобщий закон — это свобода, кончающаяся там, где начинается свобода другого.

Ум человеческий всегда стремится к какой-либо деятельности и ни при каких обстоятельствах не терпит непрерывного покоя.

Животные суть не что иное, как прообразы наших добродетелей и пороков, блуждающих пред нашим взором, призраки наших душ.

Высшее счастье в жизни — это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать — любят вопреки вам.

Всякая социальная доктрина, пытающаяся разрушить семью, негодна и, кроме того, неприменима. Семья — это кристалл общества.

Наша жизнь — путешествие, идея — путеводитель. Нет путеводителя, и всё останавливается. Цель утрачена, и сил как не бывало.

Воспитание — дело совести; образование — дело науки. Позднее, в уже сложившемся человеке, оба эти вида дополняют друг друга.

Совесть — это хаос химер, вожделений и дерзаний, горнило грез, логовище мыслей, это пандемониум софизмов, это поле битвы страстей.

Радость, доставляемая нами другому, пленяет тем, что она не только не бледнеет, как всякий отблеск, но возвращается к нам еще более яркой.

Не искореняйте пороков, если желаете иметь прелестных женщин; иначе вы уподобитесь тем, которые, восхищаясь бабочкой, уничтожают гусеницу.

Когда бьют по одному честному лицу, все честные лица должны испытывать и боль, и негодование, и муку попранного человеческого достоинства.

Аристократия гордится тем, что женщины считают обидным, — старостью; но и женщина, и аристократия питают одну и ту же иллюзию — сохраниться.

Быть полезным — это только быть полезным, быть прекрасным — это только быть прекрасным; но быть полезным и прекрасным — значит быть великим.

Любовь к женщине имеет для нас великое, ничем не заменимое значение; она подобна соли для мяса: пропитывая сердце, предохраняет его от порчи.

Обучать народ — значит делать его лучше; просвещать народ — значит повышать его нравственность; делать его грамотным — значит цивилизовать его.

Два способа живо заинтересовать публику в театре: при помощи великого или справедливого. Великое захватывает массы, правдивое подкупает отдельных лиц.

У каждого человека три характера: тот, который ему приписывают; тот, который он сам себе приписывает; и, наконец, тот, который есть в действительности.

Будущее отныне принадлежит двум типам людей: человеку мысли и человеку труда. В сущности, оба они составляют одно целое, ибо мыслить — значит трудиться.

Прогресс — это форма человеческого существования. Прогрессом зовется жизнь человечества в целом; прогрессом зовется поступательное движение человечества.

Высота чувств — в прямом соотношении с глубиной мыслей. Сердце и ум — два конечных баланса. Опустите ум в глубину познания — вы поднимете сердце до небес.

Великое искусство — уметь быть старым... Еще большее искусство — уметь быть молодым. Уметь понять, как молодости, зрелости подобает относиться к старости.

Кто видел нищету мужчины, тот ничего не видел — нужно видеть нищету женщины; кто видел нищету женщины, тот тоже ничего не видел — нужно видеть нищету ребенка.

Англичане! Вы великий народ, скажу больше — вы великая чернь. Удары ваших кулаков красивее удара ваших шпаг. У вас есть аппетит. Вы — нация, пожирающая других.

Жизнь, как ткань, которую годы превращают в лохмотья, все же сверкает кое-какими блестками — немногими мгновениями любви, без которых она была бы одним тряпьем.

У будущего есть несколько имен. Для слабого человека имя будущего — невозможность. Для малодушного — неизвестность. Для глубокомысленного и доблестного — идеал.

Любовь — как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во всё наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца.

Мужчины созерцают звезды по двум причинам: потому что они сверкают и потому что они непостижимы. Но рядом есть сияние более нежное и тайна более глубокая: женщины.

Почти вся тайна великой души заключается в слове «настойчивость». Настойчивость для мужества — то же, что колесо для рычага; это беспрерывное обновление точки опоры.

Быть погруженным в созерцание не значит быть праздным. Созерцать — всё равно что трудиться. Мыслить — всё равно что действовать. Взгляд, устремленный к небесам, — деяние.

Счастье для стариков, если в них осталась любовь к науке, к музыке, к театру, вообще известная восприимчивость к внешнему миру. То, что человек имеет в себе, никогда ему так не пригодится, как в старости.

Тщеславие имеет свою лицевую и оборотную сторону: лицевая сторона — это глупый негр, любящий пестрые побрякушки, а обратная — дурак в образе философа, ходящего на костылях. Я плачу о первом и смеюсь над вторым.

Софист — это фальшивомонетчик; последний лишает ценности монету, первый извращает ум и делает его негодным. Иной софист, остроумием которого восхищаются наивные люди, лишь нагло издевается над человеческой совестью.

Быть малым и нападать на великого — это подвиг храбрости. Заманчиво положение блохи в гриве льва. Униженный лев чувствует, как его кусает это маленькое ничтожное создание, а блоха может сказать: «Во мне течет львиная кровь».

Странная вещь: после десяти веков прогресса свобода ума провозглашена, а свобода сердца — нет. Однако любить — не менее великое право человека, чем мыслить... Если свобода совести имеет право на существование, то именно в любви.

Долг — это любовь к тому, что сам приказываешь себе. Долг — начало рабства, даже хуже рабства, потому что кредитор неумолимее рабовладельца: он владеет не только вашим телом, но и вашим достоинством и может при случае нанести ему тяжкие оскорбления.

Когда волосы ваши поседели, не вспоминайте более ни тех убеждений, которые вы некогда отстаивали, ни тех женщин, которых любили в молодости. Тогда и те женщины, и те убеждения покажутся вам слишком уродливыми, старыми, дряблыми, беззубыми, морщинистыми, глупыми.

Мятеж — это своего рода смерч, при известной температуре внезапно обрушивающийся в социальной атмосфере. Вращаясь, он поднимается, мчится, гремит, вырывает, стирает с лица земли, повергает в прах, разрушает, искореняет, увлекает за собой натуры возвышенные и жалкие, умы сильные и немощные, ствол дерева и соломинку.

Театр не есть страна реального; в нем картонные деревья, полотняные дворцы, тряпичное небо, стеклянные бриллианты, поддельное золото, румяна на щеках, солнце, выходящее из-под земли. Театр в то же время — это страна истинного: на сцене — человеческие сердца, за кулисами — человеческие сердца, в зрительном зале — человеческие сердца.

Грубость брака приводит к непоправимым последствиям; он уничтожает волю, исключает выбор, устанавливает, подобно грамматике, свой собственный синтаксис отношений, заменяет вдохновение орфографией, превращает любовь в диктант, лишает ее всякой таинственности, низводит с облаков образ женщины, одевая ее в ночную сорочку, умаляет тех, кто предъявляет свои права, и тех, кто им подчиняется; наклоняя одну чашу весов, уничтожает очаровательное равновесие, существующее между сильным полом и полом могущественным, между силой и красотой; мужа он делает господином, а жену — служанкой, тогда как вне брака существуют только раб и царица.