Фукидид — (др.-греч. Θουκυδίδης; ок. 460 до н. э, Галимунт, Афины — ок. 400 до н. э, Афины, Аттика); крупнейший древнегреческий историк, автор «Истории Пелопоннесской войны».
Добиваться тирании несправедливо, отказаться от неё — опасно.
Гробница доблестных — вся земля.
Сильные сделали, что смогли, и слабые пострадали, как должны были.
История любит повторяться. (History repeats itself.)
Начиная войну, люди сразу же приступают к действиям, с которыми следовало бы повременить, и уж после неудач обращаются к рассуждениям.
Будущее исполнено неопределенности, но эта обманчивость будущего является величайшим благом.
Не должно гордиться случайными неудачами противника. Уверенность в себе следует питать тогда только, когда превзойдены планы его.
И никогда не следует строить расчеты на отдельных ошибках противника, но полагаться только на свою собственную готовность к войне.
Я опасаюсь гораздо больше наших собственных ошибок, чем вражеских замыслов.
Люди негодуют на несправедливость равных себе более, чем на насилие своих властелинов.
Рассудительность и полная казна важнее всего для военного успеха.
Благородно мстить лишь равному себе и в равном положении.
Люди с большим воодушевлением принимают решение воевать, чем на деле ведут войну, и меняют свое настроение с переменой военного счастья.
При жизни доблестные люди возбуждают зависть, мёртвым же (они ведь не являются уже соперниками) воздают почет без зависти.
Я полагаю, что для граждан гораздо полезнее, когда все государство процветает, чем когда отдельные лица живут в довольстве, целое же разрушается.
Дальше всех уйдет тот, кто не уступает равному себе, сохраняет достоинство в отношениях к сильнейшим и умеет сдерживать себя по отношению к беззащитным.
Я упрекаю не тех, кто стремится к господству, а тех, кто слишком поспешно готов этому подчиниться. Ведь человек по своей натуре всегда желает властвовать над теми, кто ему покоряется.
Кажется, люди больше гневаются, когда их правам наносится легкий ущерб, чем когда они совершенно лишаются их благодаря насилию. Первое называется быть обманутым, второе — уступить более сильному.
Когда спартанский царь Архидам спросил Фукидида [представителя знатного афинского рода], кто лучше в кулачном бою — он или Перикл, тот ответил: "Право, не знаю; если даже я собью его с ног, он будет уверять, что не падал, убедит всех присутствующих и победит".
Все люди склонны совершать недозволенные проступки как в частной, так и в общественной жизни, и никакой закон не удержит их от этого. Государства испробовали всевозможные карательные меры, все время усиливая их. (…) Со временем почти все наказания были заменены смертной казнью. (…) Однако и от этой меры преступления не уменьшились. Итак, следовало бы либо придумать ещё более страшные кары, либо признать, что вообще никаким наказанием преступника не устрашить. Фукидид
Людей (…) больше раздражает несправедливость, якобы им причиненная, нежели самое жестокое насилие: в этом они усматривают пренебрежение со стороны равных себе, в другом — необходимость подчиняться насилию более могущественного.
Люди верят в истинность похвал, воздаваемых другим, лишь до такой степени, в какой они считают себя способными совершить подобные подвиги. А всё, что свыше их возможностей, тотчас же вызывает зависть и недоверие.
Большая часть людей слишком ленива для того, чтобы докапываться до истины; они довольствуются первым же попавшимся им авторитетным мнением.
Господство знати предоставляет массе участие в опасностях; сама знать не только извлекает наибольшую часть выгоды, но и всю ее прибирает к рукам.