Анатоль Франс
Цитаты Высказывания

Любознательность создает ученых и поэтов.

Женщина — великая воспитательница мужчин.

Во всем надо соблюдать меру, даже в скромности.

Страсти — духовное богатство человека.

Единственная настоящая ценность — это труд человеческий.

Благородство манер воспитывается на примерах.

Война — преступление, которое не искупается победой.

Тяготы старости — те же тяготы жизни, но лишь усиленные.

Самое редкое мужество — это мужество мысли.

Сердце может прибавить ума, но ум не может прибавить сердца.

Труд — наилучшее лекарство, нравственное и эстетическое.

Нет магии сильней, чем магия слов.

Боги обычно подобны тем, кто им поклоняется.

Внушайте ненависть к ненавистничеству.

Жить — значит действовать.

Будущее — в настоящем, но будущее — и в прошлом. Это мы создаем его. Если оно плохо, в этом наша вина.

Великая страсть не дает ни минуты отдыха, и в этом ее благодеяние. Лучше все, что угодно, кроме прозябания.

Бог, небеса, все это — ничто. Истинна только земная жизнь и любовь живых существ.

Закон, воплощая в себе величественную идею равноправия, запрещает спать под мостом, располагаться на ночлег на улице и красть хлеб одинаково всем людям — богатым так же, как и бедным.

Из всех жизненных зол болезненнее всего ранит душу сознание тщеты всего земного.

Искусство обучения есть искусство будить в юных душах любознательность и затем удовлетворять ее...

Воображение делает человека чувствительного художником, а мужественного — героем.

Если бы мы познали все тайны Вселенной, мы тотчас впали бы в неизлечимую скуку.

Желать смерти, когда живется, столь же малодушно, как сокрушаться о жизни, когда настала пора умирать.

Все, что отжило, является необходимой пищей для новых видов бытия.

В человеке заложена вечная, возвышающая его потребность любить.

Если бы архитекторы ограничивались тем, что укрепляли старинные памятники, а не переделывали бы их, они заслужили бы благодарность всех, кому дорого наше прошлое и наши исторические памятники.

Жизнь коротка, но человек вновь проживает ее в своих делах.

Истинный ученый не может не быть скромным: чем больше он сделал, тем яснее видит, как много еще осталось сделать.

Лучшие из книг — те, которые дают больше всего пищи для размышлений, и при этом на самые различные темы.

Любить пылко — это, конечно, прекрасно, но любить самоотверженно — еще лучше... Истинно любят только тех, кого любят даже в их слабостях и в их несчастьях. Щадить, прощать, утешать — вот вся наука любви.

Время всегда будет уважать и поддерживать то, что крепко, но обратит в прах то, что окажется непрочным.

Всего лучше, когда, схватив несколько лучей или брызг мысли, разум наслаждается ими, не портя этого невинного удовольствия манией все приводить в систему и все обсуждать.

Всё человеческое зло происходит от предрассудка, подобно тому, как пауки и скорпионы порождаются тенью и сыростью погребов и подземелий.

Без известной умственной культуры не может быть и утонченных чувств.

Одна черта придает особенную прелесть человеческой мысли: беспокойство. Ум, чуждый тревоги, вызывает во мне гнев или досаду.

Ослепительная истина кажется пустыми словами там, где ее навязывают.

Основой теологии является отсутствие разума и священный ужас наших предков перед картиной вселенной.

Повествовательная история всегда страдает неточностью, но она есть портрет.

На земле существуют, чтобы любить добро и красоту и давать волю всем желаниям, если они благородны, великодушны и разумны.

Ученый уже в ранней молодости должен примириться с мыслью о том. что об окружающем его мире ему суждено знать очень немногое.

Человек так создан, что отдыхает от одной работы, лишь взявшись за другую.

Чтобы переваривать знания, надо поглощать их с аппетитом.

«Это будет навеки» ... слова, которые покажутся безосновательными, если принять во внимание непостоянство элементов, служащих субстанцией любовных эмоций...

У истины есть сила убеждения, которой не обладают ни ошибки, ни ложь.

У мира — две оси: любовь и голод. Любовь и голод — основа всего человеческого бытия.

Незачем цепляться за тщетные сожаления о прошлом и скорбеть о досаждающих нам переменах, ибо перемены — основа жизни.

Несчастен тот, в ком нет хотя бы крупицы от Дон-Кихота.

Нет любви, к которой не примешивалась бы известная доля чувственности. Статистическая же история всегда будет лишь механическим оттиском.

Люди живут поступками, а не идеями.

Мечта могущественнее реальности. И может ли быть иначе, если сама она высшая реальность? Она душа сущего.

Мечты придают миру интерес и смысл. Мечты, если они последовательны и разумны, становятся еще прекраснее, когда они создают реальный мир по своему образу и подобию.

Прекрасное воображение столь же необходимо историку, как и поэту, ибо без воображения нельзя ничего увидеть, нельзя ничего понять.

Мы слишком много живем в книгах и недостаточно в природе.

Прогресс приведет в конце концов к смягчению нравов: шипы боярышника, пересаженного из сухой почвы в жирную, превращаются в цветы.

Сколько бы мы ни говорили о пустоте жизни, иногда достаточно лишь одного цветка, чтобы нас разубедить.

Сколько стариков, столько различных родов старости. Есть старость сносная, есть невыносимая.

Сочинение стихов ближе к богослужению, чем обычно полагают.

Среди полей, у необъятных просторов моря чувства становятся более высокими и чистыми.

Старики скупы: для этого есть разумное основание. Они боятся всякой потери, не надеясь больше приобрести что-нибудь.

Простой стиль подобен яркому свету. Он сложен, но этого нельзя заметить.

Путешествия учат больше, чем что бы то ни было. Иногда один день, проведенный в других местах, дает больше, чем десять лет жизни дома.

Разум, если даже его притесняют и пренебрегают им, в конечном счете всегда одерживает верх, ибо жить без него невозможно.

Религии, подобно хамелеонам, окрашиваются в цвет почвы, на которой они живут.

Ученые весьма часто отличаются от нормальных смертных способностью восхищаться многословными и сложными заблуждениями.

Я всегда предпочитал безрассудство страстей мудрости бесстрастия.

Нас всех когда-нибудь поглотит небытие, умейте забывать об этом — вот в чем заключается мудрость.

Наука без литературы бездушна и груба; литература же без науки пуста. ибо сущность литературы есть знание.

Труд — это душа гения, сердце таланта, он — внутренний огонь всякого таланта.

Мы считаем опасными тех, у кого ум устроен иначе, чем наш, и безнравственными тех, чья нравственность не похожа на нашу. Мы называем скептиками тех, кому чужды наши иллюзии, даже не задаваясь вопросом, не имеют ли они каких-нибудь других.

Не думаю, что на свете есть страдания унизительнее ревности, наполняющей душу нашу отвратительными картинами.

Те, кто читает слишком много книг, подобны курителям опиума. Они живут во сне. Тонкий яд, проникая в их мозг, делает их бесчувственными к реальному миру.

Лучшие книги, на мой взгляд, те, которые доставляют наибольший и разнообразный материал для мысли.

Любовь к книгам действительно похвальна. Библиофилов высмеивают, в конце концов они, быть может, в самом деле дают повод к насмешкам: это участь всех влюбленных. Но им скорей надо бы завидовать...

Нет ничего могущественнее слова. Ряды сильных доводов и высоких мыслей невозможно прорвать. Слово разит свирепых, и рушит крепости. Это невидимое оружие. Без него мир принадлежал бы грубой силе.

Воспитание, которое не развивает желания, есть воспитание, развращающее душу. Нужно, чтобы воспитатель учил желать.

Не следует предаваться сожалениям о прошлом, ни жаловаться на перемены, которые нам в тягость, ибо перемена есть самое условие жизни.