Фридрих Энгельс
Цитаты Высказывания

Каковы люди – такова и дискуссия.

Ученых можно побить только их же оружием, – цитатами!

Человек перестал быть рабом человека и стал рабом вещи...

Каждая общественная группа имеет свой собственный кодекс чести.

Общество не может освободить себя, не освободив каждого отдельного человека.

Как красив русский язык! Все преимущества немецкого без его ужасной грубости.

Есть два способа разложить нацию: наказывать невиновных и не наказывать виновных.

Личность характеризуется не только тем, что она делает, но и тем, как она это делает…

Где нет общности интересов, там не может быть единства целей, не говоря уже о единстве действий.

Не будем, однако, слишком обольщаться нашими победами над природой. За каждую такую победу она нам мстит.

Нельзя уйти от своей судьбы, – другими словами, нельзя уйти от неизбежных последствий своих собственных действий.

Господство мужчины в браке есть простое следствие его экономического господства и само собой исчезает вместе с последним.

Представления о добре и зле так сильно менялись от народа к народу, от века к веку, что часто прямо противоречили одно другому.

Если нравственным является только брак, основанный на любви, то он и остаётся таковым только пока любовь продолжает существовать.

«Ум зависит от желудка», – говорю я, после того как испытал, до какой степени глупости и неспособности может довести человека катар желудка.

Едва люди начали менять, как уже они сами стали предметами обмена. Действительный залог превратился в страдательный – хотели того люди, или нет.

Во всяком движении, во всякой идейной борьбе существует известная категория путаных голов, которые чувствуют себя совсем хорошо только в мутной воде.

Не может быть свободен народ, угнетающий другие народы. Сила, нужная ему для подавления другого народа, в конце концов всегда обращается против него самого.

Он [труд] – первое основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека.

Решения, принятые сгоряча, всегда представляются нам необычайно благородными и героическими, но, как правило, приводят к глупостям, в чём я сам сотни раз убеждался на собственном опыте.

Люди, хвалившиеся тем, что сделали революцию, всегда убеждались на другой день, что они не знали, что делали, – что сделанная революция совсем не похожа на ту, которую они хотели сделать.

Мужество, которое необходимо для того, чтобы в критическую минуту собраться с духом и принять смелое решение, совершенно не похоже на то мужество, которое позволяет человеку блестяще командовать дивизией под огнём.

Вся разница между этим и старым откровенным рабством состоит только в том, что современный рабочий кажется свободным, потому что он продаётся не раз навсегда, а по частям, на день, на неделю, на год, и потому что не один собственник продаёт его другому, а он сам вынужден таким образом продавать себя, ибо он раб не одного человека, а всего имущего класса.

[В пореформенной России] современная крупная промышленность привита к первобытной крестьянской общине и одновременно представлены все промежуточные стадии цивилизации, в стране, к тому же в интеллектуальном отношении окруженной более или менее эффективной китайской стеной, которая возведена деспотизмом, не приходится удивляться возникновению самых невероятных и причудливых сочетаний идей.

Русский солдат является одним из самых храбрых в Европе. Его упорство почти не уступает упорству английских и некоторых австрийских батальонов. Ему свойственно то, что Джон Буль хвастливо приписывает себе, – он не чувствует, что побит. Каре русской пехоты сопротивлялись и сражались врукопашную долгое время после того, как кавалерия прорвалась через них; и всегда считалось, что легче русских перестрелять, чем заставить их отступить. Сэр Джордж Каткарт, который наблюдал их в 1813 и 1814 гг. в роли союзников, а в 1854г. в Крыму – в роли противников, с уважением свидетельствует, что они «никогда не поддаются панике». Кроме того, русский солдат хорошо сложен, крепок здоровьем, прекрасный ходок, нетребователен, может есть и пить почти все, и более послушен своим офицерам, чем какой-либо другой солдат в мире.