Дени Дидро
Цитаты Высказывания

Где, как не в браке, можно наблюдать примеры чистой привязанности, подлинной любви, глубокого доверия, постоянной поддержки, взаимного удовлетворения, разделенной печали, понятых вздохов, пролитых вместе слез?

Терпимость неизбежно ведет к равнодушию.

Если нет цели, не делаешь ничего, и не делаешь ничего великого, если цель ничтожна.

В тот момент, когда художник думает о деньгах, он теряет чувство прекрасного.

Если разум — дар неба и если то же самое можно сказать о вере, значит, небо ниспослало нам два дара, которые несовместимы и противоречат друг другу. Чтобы устранить эту трудность, надо признать, что вера есть химерический принцип, не существующий в природе.

Мы добиваемся любви других, чтобы иметь лишний повод любить себя.

Есть два рода законов: один — безусловной справедливости и всеобщего значения, другие же — нелепые, обязанные своим признанием лишь слепоте людей или силе обстоятельств. Того, кто повинен в их нарушении, они покрывают лишь мимолетным бесчестьем — бесчестьем, которое со временем падает на судей и на народы, и падает навсегда. Кто ныне опозорен — Сократ или судья, заставивший его выпить цикуту?

Юноша хочет женщину, женщину как таковую; старец же ищет женщину красивую.

Если бояться смерти, ничего хорошего не сделаешь; если все равно умираешь из-за какого-нибудь камешка в мочевом пузыре, от припадка подагры или по другой столь же нелепой причине, то уж лучше умереть за какое-нибудь великое дело.

Женщины ненавидят друг друга и, однако, все до единой, защищают друг друга.

Либо Бог разрешил, либо всеобщий механизм, называемый судьбою, захотел, чтобы мы в продолжение жизни были представлены всякого рода случайностям; если ты мудр и лучший отец, чем я, ты с молодых лет убедишь своего сына, что он хозяин своей жизни, чтобы он не жаловался на тебя, даровавшего ему жизнь.

Врачи непрестанно трудятся над сохранением нашего здоровья, а повара — над разрушением его; однако последние более уверены в успехе.

Любовь часто отнимает разум у того, кто его имеет, и дает тем, у кого его нет.

Я требую от учителя только добрых нравов, так же, как я потребовал бы их от каждого гражданина.

Люди, выдающиеся своими талантами, должны тратить свое время так, как этого требует уважение к себе и потомству. Что подумало бы о нас потомство, если бы мы ничего не оставили ему.

В театр приходят не смотреть слёзы, а слушать речи, которые их исторгают.

Истина любит критику, от нее она только выигрывает; ложь боится критики, ибо проигрывает от нее.

Народ, который думает, что честными делает людей вера, а не хорошие законы, кажется мне весьма отсталым.

Каждое произведение ваяния или живописи должно выражать собою какое-либо великое правило жизни, должно поучать, иначе оно будет немо.

Вся сила нравственной совести заключается в осознании сделанного зла.

Когда мужчины неуважительно относятся к женщине, это почти всегда показывает, что она первая забылась в своем обращении с ними.

Бог! Ведь это просто слово, один обыкновенный слог для объяснения существования мира.

Люди жили бы довольно спокойно в этом мире, если бы были вполне уверены, что им нечего бояться в другом; мысль, что Бога нет, не испугала еще никого, но скольких ужасала мысль, что существует такой Бог, какого мне изображают.

Женская стыдливость — всего лишь хорошо понятое кокетство.

Люди перестают мыслить, когда перестают читать.

Храбрец избегает опасности, а трус, безрассудный и беззащитный, устремляется к пропасти, которой не замечает из за страха; таким образом, он спешит навстречу несчастью, которое, может быть, ему и не предназначалось.

Жизнь злых людей полна тревог.

В истории любого народа найдется немало страниц, которые были бы великолепны, будь они правдой.

Знание того, какими вещи должны быть, характеризует человека умного; знание того, каковы вещи на самом деле, характеризует человека опытного; знание же того, как их изменить к лучшему, характеризует человека гениального.

Ах, какой превосходной комедией был бы этот мир, не будь у нас в ней своей роли!

Искренность — мать правды и вывеска честного человека.

Книги, которые мы листаем реже всего и с наибольшим пристрастием, — это книги наших коллег.

Такова жизнь: один вертится между шипами и не колется; другой тщательно следит, куда ставить ноги, и все же натыкается на шипы посреди лучшей дороги и возвращается домой ободранный до потери сознания.

Нечаянно, нежданно мы оказываемся на краю могилы, как рассеянный — на пороге своего дома.

Только страсти и только великие страсти могут поднять душу до великих дел. Без них конец всему возвышенному как в нравственной жизни, так и в творчестве.

Актеры производят впечатление на публику не тогда, когда они неистовствуют, а когда хорошо играют неистовство.

Только честному человеку подобает быть атеистом.

Говорят, что оратор всего значительнее, когда он воспламенен, когда он негодует. Я отрицаю это. Он сильнее, когда подражает гневу.

Религия мешает людям видеть, потому что она под страхом вечных наказаний запрещает им смотреть.

Нет достоинства при отсутствии ясных и четких понятий общего блага.

Родители любят своих детей тревожной и снисходительной любовью, которая портит их. Есть другая любовь, внимательная и спокойная, которая делает их честными. И такова настоящая любовь отца.

Желание прослыть умным человеком сильнее, нежели боязнь прослыть злым.

Самый счастливый человек тот, кто дарит счастье наибольшему числу людей.

Потомство для философов — это потусторонний мир для верующего.

Сказать, что человек состоит из силы и слабости, из разумения и ослепления, из ничтожества и величия, — это значит не осудить его, а определить его сущность.

Заблуждения, освященные гением великих мастеров, становятся со временем общепризнанными истинами.

Стараться оставить после себя больше знаний и счастья, чем их было раньше, улучшать и умножать полученное нами наследство — вот над чем мы должны трудиться.

Величайший автор тот, кто как можно меньше оставляет воображению актера.

Страсти без конца осуждают, им приписывают все человеческие несчастья и при этом забывают, что они являются также источником всех наших радостей.

Признательность есть бремя, а всякое бремя для того и создано, чтобы его сбросить.

Тот, кто рассказывает тебе о чужих недостатках, рассказывает другим о твоих.

Актеры способны играть любой характер именно потому, что сами вовсе лишены его.

Хороший стиль кроется в сердце.

Величайшее недоразумение — это вдаваться в мораль, когда дело касается исторических фактов.

Разве мы властны влюбляться или не влюбляться? И разве, влюбившись, мы властны поступать так, словно бы это не случилось?

Природа подобна женщине, которая, показывая из-под нарядов то одн> часть своего тела, то другую, подает настойчивым поклонникам некоторую надежду узнать ее когда-нибудь всю.

Отнимите у христианина страх перед адом, и вы отнимете у него веру.

Разве вам не известно, что настоящее блаженство заключается в том, что все люди нуждаются друг в друге и что вы ожидаете помощи от себе подобных точно так же, как они ждут ее от вас?

Везде, где признают Бога, существует культ, а где есть культ, там нарушен естественный порядок нравственного долга и нравственность падает.

Гнить под мрамором или под землей — все равно гнить.

Наилучший порядок вещей — тот, при котором мне предназначено быть, и к черту лучший из миров, если меня в нем нет.

Воображение! Без этого качества нельзя быть ни поэтом, ни философом, ни умным человеком, ни мыслящим существом, ни просто человеком.

В природе человеческой два противоположных начала: самолюбие, влекущее нас к себе самим, и добродетель, толкающая нас к другим. Если бы одна из этих пружин сломалась, человек был бы злым до бешенства или великодушным до безумия.

Награждая хороших, мы тем самым наказываем дурных.

Где бы ты ни очутился, люди всегда окажутся не глупее тебя.

Расплата в этом мире наступает всегда. Есть два генеральных прокурора: один — тот, кто стоит у ваших дверей и наказывает за проступки против общества, другой — сама природа. Ей известны все пороки, ускользающие от законов.

Даже согласившись, что люди гениальные обычно бывают странны, или, как говорится, нет великого ума без капельки безумия, мы не отречемся от них; мы будем презирать те века, которые не создали ни одного гения. Гении составляют гордость народов, к которым принадлежат: рано или поздно им воздвигают статуи и в них видят благодетелей человеческого рода.

Я не знаю профессии, которая требовала бы более изысканных форм и более чистых нравов, чем театр.

Неизменно помни, что природа не Бог, человек — не машина, гипотеза — не факт.

Человек создан, чтобы жить в обществе; разлучите его с ним, изолируйте его — мысли его спутаются, характер ожесточится, сотни нелепых страстей зародятся в его душе, сумасбродные идеи пустят ростки в его мозгу, как дикий терновник среди пустыря.

Для того чтобы растрогать, не нужно самому быть растроганным.

Что такое истина? Соответствие наших суждений созданиям природы.

Нет такого уголка в мире, где различие в религиозных воззрениях не орошало бы землю кровью.

Есть моральная тактичность, которая у гуманного человека сказывается во всех его поступках и которой нет у злого человека.

Набросок — создание пыла и гения, картина — создание труда, терпения, долгого изучения и законченных знаний в искусстве.

Женщины пьют льстивую ложь одним глотком, а горькую правду каплями.

Широта ума, сила воображения и активность души — вот что такое гений.

Ревность — это страсть убогого, скаредного животного, боящегося потери; это чувство, недостойное человека, плод наших гнилых нравов и права собственности, распространенного на чувствующее, мыслящее, хотящее, свободное существо.

Порок раздражает людей только время от времени, а внешние его черты раздражают их с утра до вечера.

Перелистайте историю всех народов земли: везде религия превращает невинность в преступление, а преступление объявляет невинным.

Глубокие мысли — это железные гвозди, вогнанные в ум так, что ничем не вырвать их.

Предварительное знание того, что хочешь сделать, дает смелость и легкость.

Не следует нарочно делать умными героев пьесы, а нужно уметь поставить их в такие условия, при которых они должны проявлять ум.

Моя дружба слишком осмотрительна, если опасность моего друга не заставляет меня забывать о моей собственной безопасности.

Мы считаем трусом того, кто допустил, чтобы в его присутствии оскорбительно отзывались о его друге.

Если какое-нибудь явление превышает, по нашему мнению, силы человека, то мы тотчас же говорим: это дело Божие; наше тщеславие не может удовольствоваться меньшим. Не лучше ли было бы, если бы мы вкладывали в свои рассуждения несколько меньше гордости и несколько больше философии?

Если ложь на краткий срок и может быть полезна, то с течением времени она неизбежно оказывается вредна. Напротив того, правда с течением времени оказывается полезной, хотя может статься, что сейчас она принесет вред.

Живописец и скульптор — оба поэты, но последний никогда не впадает в шарж. Скульптура не терпит ни шутовства, ни паясничества, ни забавного, даже редко — комического. Мрамор не смеется.

Дать обет бедности — значит поклясться быть лентяем и вором. Дать обет целомудрия — значит обещать Богу постоянно нарушать самый мудрый и самый важный из законов. Дать обет послушания — значит отречься от неотъемлемого права человека — от свободы. Если человек соблюдает свой обет — он преступник, если он нарушает его — он клятвопреступник. Жизнь в монастыре — это жизнь фанатика или лицемера.

Образование придает человеку достоинство, да и раб начинает сознавать, что он не рожден для рабства.

Напрасно трус бьет себя кулаком в грудь, чтобы набраться храбрости; ее нужно иметь прежде того и лишь укреплять в общении с теми, кто ею обладает.

Необъятную сферу наук я себе представляю как широкое поле, одни части которого темны, а другие освещены. Наши труды имеют своей целью или расширить границы освещенных мест, или приумножить на поле источники света. Одно свойственно творческому гению, другое — проницательному уму, вносящему улучшения.

Признание своей немощности — великий урок, который мы извлекаем. Не лучше ли приобрести доверие к себе других людей искренностью признания, что я ничего не знаю, чем бормотать слова и вызывать жалость к себе потугами все объяснить? Свободно сознающийся в незнании того, что он не знает, побуждает меня верить тому, что он берется мне объяснить.

Если бы все на земле было превосходно, то и не было бы ничего превосходного.

Два качества необходимы художнику: чувство нравственности и чувство перспективы.

Философы говорят много дурного о духовных лицах, духовные лица говорят много дурного о философах; но философы никогда не убивали духовных лиц, а духовенство убило немало философов.

Верх безумия — ставить себе целью разрушение страстей.

Монастырь — это темница, куда ввергают тех, кого общество выбросило за борт.

Не пускайтесь в объяснения, если хотите быть понятыми.

Можно обнаруживать постоянство при малодушии и скудоумии; но твердость может обнаруживать только характер, отличающийся силой, возвышенностью, умом. Легкомыслие, податливость и слабость противоположны твердости.

Людей, рассуждающих логически, больше, нежели красноречивых. Красноречие есть искусство приукрашивать логику.

Умный человек видит перед собой неизмеримую область возможного, глупец же считает возможным только то, что есть.

Добродетель прекрасная вещь; и злые и добрые отзываются о ней хорошо. Ибо она выгодна для первых и для вторых.

Чудеса там, где в них верят, и чем больше верят, тем чаще они случаются.

Искусство заключается в том, чтобы найти необыкновенное в обыкновенном и обыкновенное в необыкновенном.