Гилберт Кит Честертон
Цитаты Высказывания

Актеры, не умеющие играть, верят в себя; и банкроты.

Английский радикализм всегда был скорее позой, нежели убеждением, — будь он убеждением, он мог бы одержать победу.

Архитектура — это азбука гигантов.

Бедные бунтовали иногда и только против плохой власти; богатые — всегда и против любой.

Библия велит нам любить наших ближних, а также — наших врагов; вероятно, потому, что по большей части это одни и те же люди.

Благородные люди позвоночные: мягкость у них сверху, твердость — глубоко внутри. А нынешние трусы — моллюски: твердость у них снаружи, внутри мягко.

Благотворительность — способность защитить то, что незащитимо.

В великих битвах нередко побеждают побежденные. Те, кого побеждали к концу боя, торжествовали в конце дела.

В великом произведении всегда содержится простейшая истина в расчете на простейшее прочтение.

В девяти случаях из десяти любовника жены больше всех ненавидит сама жена.

В женщине больше непосредственной, сиюминутной силы, которая зовется предприимчивостью; в мужчине больше подспудной прибереженной силы, которая зовется ленью…

В любви заимодавец разделяет радость должника… Мы не настолько щедры, чтобы быть аскетами.

В упоении победой забываются ошибки и возникают крайности.

Вор чтит собственность. Он хочет ее присвоить, чтобы чтить еще больше.

Воспитание детей всецело зависит от отношения к ним взрослых, а не от отношения взрослых к проблемам воспитания.

Все люди, которые действительно верят в себя, сидят в сумасшедшем доме.

Все человеческие беды происходят от того, что мы наслаждаемся тем, чем следует пользоваться, и пользуемся тем, чем следует наслаждаться.

Вся разница между созданием и творением сводится к следующему: создание можно полюбить лишь уже созданным, а творение любят еще несотворенным.

Газета, выходя чрезвычайно быстро, интересна даже своими просчетами; энциклопедия же, выходя чрезвычайно медленно, не интересна даже своими открытиями.

Газеты не просто сообщают новости, но и всё подают в виде новостей.

Главный грех журналистики в том, что в своих статьях газетчик выставляет в ложном свете себя самого.

Гораздо естественнее ведет себя тот человек, который машинально ест икру, чем тот, кто принципиально не ест виноград.

Дело не в том, что они не способны увидеть решение. Дело в том, что они не могут увидеть проблему.

Демократия означает правление необразованных, аристократия — правление плохо образованных.

Демократы ратуют за равноправие при рождении. Традиция выступает за равноправие после смерти.

Для детской натуры пессимиста каждая смена моды — конец света.

Для поэта радость жизни — причина веры, для святого — ее плод.

Для угнетенных хуже всего те девять дней из десяти, когда их не угнетают.

Для человека страсти любовь и мир — загадка, для человека чувствительного — старая как мир истина.

Друзья тебя любят, каким ты есть; жена тебя любит и хочет сделать из тебя другого человека.

Единственный шанс остаться в живых — не держаться за жизнь.

Если бы мы назвали капусту кактусом, мы сразу бы заметили в ней немало занятного.

Если вам говорят, что какой то предмет слишком мал или слишком велик, слишком красен или слишком зелен, чересчур плох в одном смысле и так же плох в противоположном, знайте: нет ничего лучше этого предмета!

Если вы не испытываете желания преступить хоть одну из десяти заповедей, значит, с вами что то не так.

Если вы не поняли человека, вы не имеете права осуждать его, а если поняли, то, вполне возможно, не пожелаете этого делать.

Если женщина станет товарищем, вполне возможно, что ей по товарищески дадут коленкой под зад.

Если что либо действительно стоит делать, стоит делать это и плохо.

Есть только три вещи на свете, которых женщины не понимают: это Свобода, Равенство и Братство.

Жизнь слишком хороша, чтобы ею наслаждаться.

Журналистика — это когда сообщают: “Лорд Джон умер”, — людям, которые и не знали, что лорд Джон жил.

Заниматься политикой — все равно что сморкаться или писать невесте. Это надо делать самому, даже если не умеешь.

Зло подкрадывается, как болезнь. Добро прибегает запыхавшись, как врач.

Из чистого человеколюбия и возненавидеть недолго.

Издеваясь над ограниченностью, мы сами подвергаемся серьезной опасности сделаться ограниченными.

Именно потому идеал необходим человеку, что человек без идеалов находится в постоянной опасности фанатизма.

Интеллектуалы делятся на две категории: одни поклоняются интеллекту, другие им пользуются.

Искусство — это всегда ограничение. Смысл всякой картины в ее рамке.

Каждый политик является многообещающим политиком.

Каждый рассуждает об общественном мнении и действует от имени общественного мнения, то есть от имени мнения всех минус его собственное.

Каждый хочет, чтобы его информировали честно, беспристрастно, правдиво — и в полном соответствии с его взглядами.

Классиком мы называем писателя, которого можно хвалить не читая.

Когда человечество уже не производит на свет счастливых людей, оно начинает производить оптимистов.

Критики пренебрегают мудрым советом не бросаться камнями, если живешь в оранжерее.

Круглых дураков тянет к интеллекту, как кошек к огню.

Легкомыслие нашего общества проявляется в том, что оно давно разучилось над собой смеяться.

Любая мода — форма безумия. Христианство потому и немодно, что оно здраво.

Любовь не ослепляет, куда там! — любовь связывает, и чем крепче ты связан, тем яснее видишь.

Любовь, по природе своей, сама связывает себя, а институт брака лишь оказал рядовому человеку услугу, поймав его на слове.

Люди, сентиментальные всякий день и час, — самые опасные враги общества. Иметь с ними дело — все равно что ранним утром лицезреть бесконечную череду поэтических закатов.

Материалисты и сумасшедшие не знают сомнений.

Меня всегда до глубины души поражает странное свойство моих соотечественников: неоправданная самонадеянность в сочетании с еще более неоправданной скромностью.

Многие детективные романы не удаются именно потому, что преступник ничем не обязан сюжету, кроме необходимости совершить преступление.

Многие из тех, кто способен сочинить эпическую поэму, не способны написать эпиграмму.

Много говорят смиренные; гордые слишком следят за собой.

Молчание — невыносимая реплика.

Музыка во время обеда — это оскорбление и для повара, и для скрипача.

Мы сами заводим друзей, сами создаем врагов, и лишь наши соседи — от Бога.

Мы так погрязли в болезненных предубеждениях, так уважаем безумие, что здравомыслящий человек пугает нас, как помешанный.

Мы шутим по поводу смертного ложа, но не у смертного ложа. Жизнь серьезна всегда, но жить всегда серьезно — нельзя.

На каждом историческом этапе начало конца имело видимость реформ.

На свете нет слов, способных выразить разницу между одиночеством и дружбой.

На свете нет такого понятия, как неинтересная тема. Зато есть такое понятие, как безразличный человек.

Надежда — это способность надеяться в безнадежном положении.

Надменное извинение — еще одно оскорбление.

Насилие над человеком — это не насилие, а мятеж, ибо каждый человек — король.

Нелепость признак достоинства.

Нет на свете человека, который мог бы прожить, ни разу не погрузившись в фантазии, ни разу не отдавшись воображению, романтике жизни, ибо в мечтаниях он обретает тот приют, в котором ум его найдет отдохновение.

Нетрудно понять, почему легенда заслужила большее уважение, чем история. Легенду творит вся деревня — книгу пишет одинокий сумасшедший.

Никогда не ломайте забор, не узнав, зачем его поставили.

Нужно научиться быть счастливым в минуты отдохновения, когда помнишь о том, что ты жив, а не в минуты бурной жизнедеятельности, когда об этом забываешь.

О безумце можно сказать все, что угодно, кроме того, что действия его беспричинны. Наоборот, сумасшедший во всем усматривает причину.

О вкусах не спорят: из за вкусов бранятся, скандалят и ругаются.

О самом сокровенном рассказывают только совершенно чужим людям.

Обычное мнение о безумии обманчиво: человек теряет вовсе не логику; он теряет все, кроме логики.

Они (современные философы) подчиняют добро целесообразности, хотя всякое добро есть цель, а всякая целесообразность — это не более чем средство для достижения этой цели.

От глаз к сердцу проложена дорога, которая не проходит через интеллект.

Отбросив тщеславие и ложную скромность (каковую здоровые люди всегда используют в качестве шутки), должен со всей откровенностью сказать: мой вклад в литературу сводится к тому, что я переврал несколько очень недурных идей своего времени.

Парадокс напоминает о забытой истине.

Парадокс храбрости заключается в том, что следует не слишком заботиться о своей жизни даже для того, чтобы спасти ее.

Парадокс храбрости состоит в том, что человек должен пренебречь своей жизнью, чтобы сохранить ее.

Пей, когда ты счастлив, и ни в коем случае не пей, когда ты несчастлив.

Первая из самых демократических доктрин заключается в том, что все люди интересны.

По настоящему мы вспоминаем лишь то, что забыли.

По настоящему трусливы только те мужчины, которые не боятся женщин.

Прежде “компромисс” означал, что полбуханки хлеба лучше, чем ничего. У нынешних политиков “компромисс” означает, что полбуханки лучше, чем целая буханка.

Простые люди всегда будут сентиментальны — сентиментален тот, кто не скрывает свои сокровенные чувства, кто не пытается изобрести новый способ их выражения.

Пуританин стремится постичь истину; католик довольствуется тем, что она существует.

Путешествия развивают ум, если, конечно, он у вас есть.

Раз человек учится играть в свое удовольствие, почему бы ему не научиться думать в свое удовольствие?

Растущая потребность в сильном человеке — неопровержимый признак слабости.

Речь нуждается в захватывающем начале и убедительной концовке. Задачей хорошего оратора является максимальное сближение этих двух вещей.

Роман, в котором нет смертей, кажется мне романом, в котором нет жизни.

Серьезные сомнения чаще всего вызываются ничтожными мелочами.

Сила всякого художника — в умении контролировать, укрощать свою несдержанность.

Скорость, как известно, познается в сравнении: когда два поезда движутся с одинаковой скоростью, кажется, что оба стоят на месте. Точно так же и общество: оно стоит на месте, если все члены его носятся как заведенные.

Следовать традиции значит отдавать свои голоса самой загадочной партии — партии наших предков.

Смысл Нового года не в том, чтобы получить еще один год, а в том, чтобы обрести новую душу.

Современному миру не суждено увидеть будущее, если мы не поймем: вместо того, чтобы стремиться ко всему незаурядному и захватывающему, разумнее обратиться к тому, что принято считать скучным.

Современный критик рассуждает примерно так: “Разумеется, мне не нравится зеленый сыр. Зато я очень люблю бежевое шерри”.

Спешка плоха уже тем, что отнимает очень много времени.

Страдание своим страхом и безысходностью властно влечет к себе молодого и неискушенного художника подобно тому, как школьник изрисовывает тетради чертями, скелетами и виселицами.

Стремление к свободной любви равносильно желанию стать женатым холостяком или белым негром.

Сумасшедший — человек, который лишился всего, кроме разума.

Существует большая разница между человеком, который хочет прочесть книгу, и человеком, которому нужна книга, чтобы почитать.

Терпимость — добродетель людей без убеждений.

То, что мы называем “прогрессом”, — это лишь сравнительная степень того, от чего не существует превосходной.

Только та религия хороша, над которой можно подшучивать.

Только тот, кто ничего не смыслит в машинах, попытается ехать без бензина; только тот, кто ничего не смыслит в разуме, попытается размышлять без твердой, неоспоримой основы.

Тот, кто хочет всего, не хочет ничего.

Убийца убивает человека, самоубийца — человечество.

Установить непреложную истину в споре тем проще, что ее не существует в природе.

Факт — это то, чем человек обязан миру, тогда как фантазия, вымысел — это то, чем мир обязан человеку.

Фанатик — тот, кто воспринимает всерьёз собственное мнение.

Хороший роман говорит правду о своем герое, плохой — о своем авторе.

Хотя я вовсе не считаю, что мы должны есть говядину без горчицы, я совершенно убежден, что в наши дни существует куда более серьезная опасность: желание съесть горчицу без говядины.

Храбрость: сильнейшее желание жить, принявшее форму готовности умереть.

Христианский идеал — это не то, к чему стремились и чего не достигли; это то, к чему никогда не стремятся и чего достичь необыкновенно сложно.

Цинизм сродни сентиментальности в том смысле, что цинический ум столь же чувствителен, сколь и сентиментален.

Часто бывает, что плохие люди руководствуются хорошими побуждениями, но еще чаще, наоборот, хорошие люди — плохими побуждениями.

Человек может претендовать на ум, но претендовать на остроумие он не может.

Человечество — это не табун лошадей, которых мы должны накормить, а клуб, в который мы должны записаться.

Честность не бывает респектабельной — респектабельно лицемерие. Честность же всегда смеется, ведь все, нас окружающее, смешно.

Честный бедняк может иногда забыть о своей бедности. Честный богач никогда не забывает о своем богатстве.

Чудачества удивляют только обычных людей, но не чудаков. Вот почему у обычных людей так много приключений, в то время как чудаки все время жалуются на скуку.

Юмор с трудом поддается определению, ведь только отсутствием чувства юмора можно объяснить попытки определить его.

Я питаю слабость к филистерам. Они часто бывают правы, хотя не могут объяснить почему.

Я пришел к выводу, что оптимист считает хорошим все, кроме пессимиста, а пессимист считает плохим все, кроме себя самого.

Я хочу любить ближнего не потому, что он — я, а именно потому, что он — не я. Я хочу любить мир не как зеркало, в котором мне нравится мое отражение, а как женщину, потому что она совсем другая.